История Рима » политика

Церковь на подъеме – Италия в упадке

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:12 +0000

XVI век для Церковного государства завершился большой удачей: в 1598 году Климент VIII присоединил к нему Феррару.
К памятникам древней архитектуры в новом веке сохранялось прежнее преступно-равнодушное отношение. Античные здания разрушали без всякого сожаления. Наземная часть терм Константина пошла на строительство дворца для кардинала Шипионе Боргезе в 1611 —1612 годах; сейчас здание называется Палаццо Паллавичини-Роспильози, и в его капитальных стенах частично погребены античные термы.
XVII век — век упадка экономики и политического влияния итальянских государств, век усиления контрастов между богатством церкви и знати и нищетой простого люда, век застоя мысли и аристократизации культуры.
Церковное землевладение по всей Италии расширилось столь значительно, что предусмотрительная Венеция даже приняла меры к его ограничению на своей территории. В 1631 году Урбан VIII присоединил к Церковному государству герцогство Урбино.
Духовенство сделалось в Италии гораздо богаче и могущественнее светских владык. Увеличившиеся доходы церкви (в пределах Италии) и ее неуменьшающиеся амбиции способствовали бурному строительству в Риме, который украсился множеством богатых и причудливых церквей, дворцов, площадей и фонтанов.
Новая, великолепная архитектура барокко по своим художественным достоинствам стала вровень с великой античной архитектурой, будучи по духу и формам совершенно отличной от нее. Архитектура древняя и новая отражали разную историческую действительность, но обе они по-своему достигли предела художественной выразительности.
Могучая древняя архитектура воплотила мощь великой Римской империи, а виртуозная новая архитектура воплотила самую суть папской власти, которая никогда не могла сравняться с могуществом древнего Рима, но намного превосходила его своими безграничными претензиями и изощренностью в политике.
Школьный психолог в Ижевске

Истинное предназначение

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:12 +0000

В XIX веке Рим стал восприниматься как великий город-музей, в котором столетия оставили о себе достойную память. И Ватикан тоже обратился в гигантский музей, обладающий сказочными сокровищами; их собрано там такое обилие, что нужно потратить многие годы, чтобы насладиться ими. Для обыкновенного же туриста Ватикан уже тогда представлял серьезные трудности. Это отметил Ф. Стендаль в своих «Прогулках по Риму»: «Проходя мимо произведений, подписанных знаменитыми именами, мы испугались их количества и бежали из Ватикана: удовольствие, которое он предлагал нам, было слишком серьезным».
В середине Х1Х века Вечный город местами еще выглядел грязным и неухоженным.
Французский путешественник Ипполит Тэн, совершивший поездку в Италию в 1860-х годах, так пишет о Пантеоне:
«Панхеон находится на грязной и пестрой площади, где стоят жалкие фиакры, поджидающие иностранцев. Овощные лавочки выбрасывают свой сор на черную мостовую, и крестьяне группами, в больших гетрах, с бараньей шкурой за плечами, стоят и глазеют по сторонам, неподвижные, с блестящими глазами. Сам злополучный храм вытерпел все, что только может вытерпеть здание; современные постройки прилепились к его спине и бокам, на него поставили две смешные колоколенки, у него похитили его бронзу, чтобы сделать из нее колонны балдахина над алтарем св. Петра. С давних пор лачуги, втиснутые между колонн, загромоздили его портик. Земля так завалила его снаружи, что при входе вместо того, чтобы подыматься, спускаешься вниз. Теперь, после всех испытаний, в своих почернелых тонах, со своими трещинами и повреждениями, с полустертой надписью на архитраве, он имеет вид калеки или больного. Вопреки всему этому вход величаво пышен: восемь огромных коринфских колонн портика, массивные внушительные пилястры, бронзовые двери гласят о величии завоевателей и владык.
Наш Парижский Пантеон в сравнении с этим кажется скромным… Четверть часа спустя приучаешься не замечать повреждений и плесени, отделяешь храм от окружающей его обветшалой современности и тогда представляешь себе ясное, сверкающее здание в свежести его мрамора, в рыжем блеске его бронзовой крыши, бронзовых балок, бронзовых барельефов, украшавших его фронтон…
Входишь в храм под высокий купол, который развертывается в полном смысле как внутреннее небо; свет падает великолепно — громадной волной, сквозь единственное отверстие вверху, и подле этого живого сияния холодные тени и прозрачная пыль тихо стелятся вдоль изгиба стены. Кругом ниши для алтарей древних богов, каждая меж двух колонн, выстроились вкруг по стене. Громадность круглого зала умаляет их еще более; эти боги живут под покровом и величием римского народа — единственного божества, которое еще существует в покоренном мире. Таково впечатление, которое оставляет эта архитектура… Она свидетельствует о зрелой цивилизации, о продуманном искусстве, о рассчитанной мысли. Она стремится к грандиозному, хочет возбуждать удивление и восхищение; она составляет часть системы управления и как бы дополняет собою зрелище, она представляет праздничную декорацию, и это — праздник Римской империи».
И. Тэн хорошо почувствовал и отметил главное художественное качество римской архитектуры — ее противостояние времени, ее вечность; вкусы могут меняться, но Вечный город навсегда сохранит свою притягательную силу.
Грандиозные дворцы римской знати в XIX веке также выглядели торжественными памятниками величия былого, о чем тоже прекрасно написал И. Тэн:
«Обществу привилегированных и праздных людей прошлых веков мы обязаны великими творениями искусства, ради которых теперь ездят в Рим. При отсутствии всех других интересов эти люди занимались коллекционированием и архитектурой. Удовольствие строить, вкусы антиквария и знатока суть единственные, которые остаются у вельможи, утомленного церемониями, в стране, где охота и бурные телесные упражнения уже не в моде, где политика воспрещена, где нет вовсе общественного духа и гуманитарных идей, где великая литература угасла, оставив взамен себя грубое невежество и ничтожные стишки.
Следы этой странной жизни встречаются на каждом шагу в ста или ста пятидесяти дворцах, наполняющих Рим. Вы видите необъятные дворы, стены высокие, как в тюрьме, монументальные фасады. Во дворе никого; это — пустыня. Иногда при входе дюжина бездельников, сидя на мостовой, делают вид, что вырывают траву. Подумаешь, что дворец покинут. Иногда это так и есть: разорившийся хозяин живет на четвертом этаже и пытается сдать внаймы хоть какую-нибудь часть всего остального. Но эти здания слишком велики, слишком непропорциональны современной жизни: из них можно сделать только музей или министерство. Вы звоните и видите медленно приближающегося швейцара или какого-нибудь лакея с выцветшим лицом; все эти люди имеют вид меланхолических птиц из зоологического сада, в золоте, цветных уборах и султанах, — пестрых и печальных, но сидящих на приличном насесте. Часто не приходит никто, хотя вы пришли в указанный день и час: это потому, что custode (привратник) исполняет какое-нибудь поручение княгини. А путешественник проклинает страну, где все живет иностранцами и где никто не соблюдает аккуратности. Вы поднимаетесь по нескольким лестницам удивительной ширины и высоты, — и вот вы в анфиладе комнат, еще более широких и высоких. Вы идете и идете без конца. Вы шагаете добрых пять минут, прежде чем дойдете до столовой. В ней можно было бы разместить четыре полка с саперами и оркестром. Австрийское посольство теряется во дворце Венеции, как гнездо крыс на старой мельнице. — Представьте себе, что вы делаете визит. Пусть во дворце живет целая семья, — он все-таки кажется пустым. Замечаешь немногих слуг в передней; потом начинается пустыня, пять или шесть огромных салонов, наполненных рассохшейся мебелью… Наконец появляются человеческие фигуры: один или два камердинера. Об вас докладывают, и вы видите перед собой совсем простого человека, в сюртуке, в современном кресле, в комнате меньше остальных и устроенной почти совсем как нужно для того, чтобы быть удобной и теплой. Если есть на свете печальное и несогласное с современным бытом жилище, то это — жилище человека, который сейчас перед вами… В этих дворцах нужно держать шестьдесят лакеев в галунах и восемьдесят человек свиты на жалованье: это естественная меблировка подобных зал. Эти дворцы требуют возвращения сотни лошадей и двадцати карет, как было у их прежних хозяев. Нужно вернуть сюда. также всю посуду, ковры и миллион чистыми деньгами, как это было при папах XVII столетия, — для того, чтобы снова вызолотить и обновить убранство дома. Сами картины, все эти громадные тела в движении, вся эта гордая нагота, красующаяся по стенам, — теперь не более как памятник угасшей жизни, слишком чувственной, слишком телесной для нашего времени. Римская аристократия похожа на ящерицу, лежащую в панцире допотопного крокодила, ее прадеда. Крокодил был красив, но он мертв».
Нет ничего лучше отдыха в Карелии – красивейшая природа Карелии.

Карло Франческо Кастелли

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:11 +0000

Искусство барокко достигло невиданной виртуозности в творчестве племянника Карло Мадерно Франческо Кастелли, прозванного Борромини. Одно из самых заметных его творений — небольшая церковь св. Карла у Четырех Фонтанов — Сан Карло алле Куаттро Фонтане у пересечения улиц Квиринале и Куаттро Фонтане.
Церковь невелика по размерам, поэтому ей дали уменьшительное название Сан Карлино. Барокко отказалось от спокойной глади стены; раздробив стену множеством декоративных элементов, оно пошло дальше, создав вогнутые и выпуклые фасады (в средневековой архитектуре искривления фасадов диктовались, как правило, формой улицы или площади, но не волей мастера). В этом плане церковь Борромини представляет собой верх изобретательности: ее фасад дан в сложном волнообразном изгибе. Она строилась в 1638—1641 годах, фасад относится к 1665—1667 годам, в его завершении принимал участие Бенедетто, племянник Борромини.
Гению Борромини принадлежит также церковь Сант Ивоалла Сапиенца, построенная в глубине двора университета в середине XVII века.
В ней почти нет прямых линий: ее двухэтажный фасад имеет вогнутую форму, а купол представляет собой нечто невиданное в мировой архитектуре. Борромини спроектировал очень высокий барабан сложной шестилопастной формы, переходящий в плоский снаружи купол; над ним возвышается фонарь, имеющий высокое стройное основание и завершающийся изящной спиралью, каменной короной-, маленьким ажурным куполом в виде луковки, которую венчает шар с небольшим ажурным крестом. Ни одна церковь в Риме не имеет столь затейливого завершения. В плане церковь напоминает пчелу, ибо пчелы входили в герб рода Барберини, к которому принадлежал папа Урбан VIII, давший заказ Борромини.
В 1647—1650 годах под руководством Борромини перестроили интерьер Латеранской базилики: каждую пару колонн объединили в массивный пилон, что придало церкви слишком пышную и тяжелую торжественность.
Выдающимся явлением в Риме XVII века стало создание ансамбля площади Навона. В античные времена здесь находился цирк, построенный императором Домицианом в 92—96 годах, вмещавший до 30 000 зрителей.
Около 228 году его реставрировали по повелению императора Александра Севера, и на его арене стали выступать гладиаторы, так как Колизей частично вышел из строя по причине сильного пожара, приключившегося в 217 году. Площадь Навона сохранила продолговатую форму древнего цирка. Ее архитектурным центром является купольная церковь с двумя колокольнями — Сант Аньезе ин Агоне — «церковь св. Агнессы на Арене». Здание имеет вогнутый фасад, и поэтому высокий купол с нарядным фонарем хорошо виден с неширокой площади. В создании церкви участвовали архитекторы К- Райнальди и Ф. Борромини (ему принадлежит фасад, построенный в 1652—1655 годах). Перед церковью находится грандиозный фонтан Четырех Рек, сложная скульптурная композиция Лоренцо Бернини, в центре которой возвышается стройный древний обелиск, сделанный в конце I века в подражание египетскому (сначала он находился у храма Изиды на Марсовом поле, а в начале IV века император Максенций приказал перенести его на арену своего цирка около Аппиевой дороги).
По краям площади располагаются многофигурные мраморные фонтаны. В XVII—. XVIII веках каждый год летом три раза по воскресеньям к великому удовольствию римлян площадь заливали водой, так что она превращалась в неглубокое озеро, по которому в каретах разъезжали дамы и кавалеры, наслаждаясь прохладой.
Особую славу искусства барокко составляет его способность к созданию величественных архитектурных ансамблей и планировка новых площадей и улиц. На смену прежним замкнутым площадям пришли открытые площади, от которых берут начало прямые и широкие улицы-магистрали.
Четвертый из знаменитых римских архитекторов — Карло Райнальди — оставил о себе память сооружением в 1660—1665 годах великолепного фасада огромной церкви Сант Андреа делла Валле. Ему принадлежит также новая абсида древней церкви Санта Мария Маджоре, заново построенная в 1673 году

плетение из лозы и болотных растений

Карло Мадерно

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:10 +0000

В XVII веке в Риме творили четыре крупнейших архитектора: Мадерно, Бернини, Борромини, Райнальди.
Карло Мадерно приехал в Рим в 1580-х годах и сначала работал простым каменщиком, участвуя в строительстве водопроводов и фонтанов. Юноша проявил способности, и со временем ему стали поручать более серьезные работы: он создал правый фонтан на площади св. Петра перед строящимся собором, достраивал он также Палаццо Киджи, которое начал Джакомо делла Порта.
Главным творением Карло Мадерно является фасад собора св. Петра. В 1607—1617 годах он руководил строительством собора. Так как папа Павел V (1605—1621) пожелал, чтобы здание было более вместительным, новому архитектору пришлось придать ему базиликальный вид. Неф собора значительно удлинили, и поэтому возникло несоответствие между куполом и фасадом: если вы стоите перед входом в собор, вы не видите купол — он хорошо виден только с очень далекого расстояния.
Собор представляет собой в плане удлиненный латинский крест и может вместить сто тысяч человек, будучи самой большой церковью в мире; по кубатуре он уступает только пирамиде Хеопса; его длина — 211 м, ширина — 148 м, он занимает поверхность в 15000 кв. м, фасад имеет в длину 115 м и в высоту — 45 м, общая высота здания вместе с крестом — 143 м; внутри находятся 44 алтаря, 748 колонн и 391 статуя.
Внутренней отделкой собора руководил Лоренцо Бернини, создавший поистине сказочное великолепие, которое превышает возможности человеческого восприятия. В этой связи достойны упоминания слова Ф. Стендаля: «Если иностранец, придя в собор св. Петра, вздумает осматривать все, у него начнется сильнейшая головная боль, и вскоре пресыщение и страдание сделают удовольствие невозможным. Отдайтесь только на несколько минут восхищению, которое внушает вам это великое, прекрасное, хорошо содержащееся сооружение, прекраснейший храм прекраснейшей религии на свете. Взгляните на два изумительных фонтана на площади — может ли самое живое воображение представить себе что-нибудь более красивое?..
Выходя из собора, взгляните на архитектуру наружной стены, к западу, позади ризницы. После этого перейдите к чему-нибудь совершенно другому, отправляйтесь в сады Боргезе или на виллу Ланте. Если вы не станете придерживаться этого метода, вы сильно утомитесь и гораздо скорее почувствуете отвращение к восхищению. Это — единственное чувство, которого путешественник здесь может опасаться».
Фасад, законченный К. Мадерно в 1614 году, украшен гигантскими колоннами античного происхождения, между, которыми расположены пять дверей; средние из них сохранились от прежней базилики св. Петра, они отлиты из бронзы в 1445 году Над колоннами идет крупная латинская надпись, где говорится о том, что это здание построил «Павел V Боргезе, римлянин, великий понтифик».
Так как эти слова находятся как раз над центральным входом, то в Риме стали острить по поводу того, что это храм скорее Павла, чем Петра. Собор освящен в 1628 году папой Урбаном VIII (1623—1644).
Другими крупными работами Карло Мадерно являются фасад церкви Санта Сузанна (1605), Палаццо Барберини (начат в 1624 году), купол роскошной церкви Сант Андреа делла Валле (начата в 1591 году Пьетро Паоло Оливьери, фасад закончил Карло Райнальди в 1665 году). Из этих работ наиболее выдающейся является дворец Барберини; впервые в римской архитектуре перед дворцом создан курдонер — парадный двор, образованный боковыми крыльями здания. С 1626 году помощником Мадерно по строительству .этого дворца стал Бернини, которому, возможно, принадлежит центральная часть фасада.
В 1632 году во дворце построили театр на 3000 человек.

образование и наука: коллекция докладов и рефератов

Денег нет – культура кончилась

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:08 +0000

Папа Юлий III (1550—1555) оставил о себе память в Риме, построив великолепную виллу, которая навсегда сохранила его имя (сейчас в ней находится музей доримской италийской цивилизации).
В создании виллы папы Юлия III — Вилла Джулия — принимал участие Виньола, последний крупный архитектор эпохи Возрождения в Риме.
В 1561 —1566 годах по проекту Микеланджело перестроили в церковь часть уцелевших помещений терм Диоклетиана; новая церковь получила название Санта Мария дельи Анджели алле Терме.
Торговые пути, соединявшие Европу с Востоком и проходившие через Италию, еще в XV веке сместились, что, естественно, привело к изменению характера экономики итальянских государств, где на передний план стало выходить крупное феодальное землевладение, а посредническая торговля, ремесло и банковское дело постепенно пошли на убыль; с 1620—1630-х годов в экономике Италии наступил полный упадок.
Блестящая гуманистическая культура, потеряв почву, остановилась в своем развитии и на смену ей пришла эпоха длительной феодально-церковной реакции: свободомыслие было взято под строгий контроль с целью его полного уничтожения.
В 1540 году папа Павел III утвердил новый духовный орден Иисуса (иезуитов) для защиты церковной идеологии, в 1559 году был издан первый список запрещенных книг; по Италии снова запылали костры инквизиции.

Новый российский фильм Кандагар рассказывает о группе лётчиков, которые попали в плен.

Реформация бьет по папам

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:08 +0000

В некоторых странах Европы еще в начале XVI века возникло мощное антифеодальное движение, вылившееся в протест против власти римской церкви. Папский Рим, куда стекались богатства почти со всего западно-христианского мира, стал подвергаться яростному осуждению не только как центр всех пороков.
Мартин Лютер и его единомышленники пошли дальше: они успешно выступили против претензий церкви служить посредницей между богом и человеком; по их утверждению, человек может достигнуть спасения через веру, а не через соблюдение церковных обрядов; из этого естественно вытекало требование освобождения от главенства римской церкви.
Реформационное движение имело успех в Англии, Нидерландах, Германии, Швейцарии других странах. В ходе реформаций демократические слои потерпели поражение, а во главе движения стали люди имущие.
Самой решительной оказалась Англия, где ее король Генрих VIII в 1534 году упразднил католицизм, конфисковал все церковные земли и учредил новую, англиканскую церковь, :делавшись ее главою.
Особенно острая и продолжительная борьба шла в Германии, где силы разделились; в 1555 году там был заключен религиозный мир, признававший существование как католиков, так и протестантов но приведший к расколу Священной Римской империи германской нации, после чего император Карл V отрекся от престола. Императорский титул вместе с Австрией, Чехией и частью Венгрии перешел к его брату Фердинанду I, а Испания, Нидерланды и итальянские владения — к сыну, Филиппу II.
Папскому Риму пришлось серьезно задуматься. С 1545, с перерывами до 1563 года заседал Тридентский собор, который принял крутые меры к укреплению католицизма в его борьбе за мировое господство. Инквизиция была преобразована на испанский лад и рьяно приступила к искоренению вольнодумия. Светские, ренессансные мотивы в трактовке религиозных сюжетов в искусстве стали подвергаться осуждению.
Католическому Риму удалось выстоять в борьбе с реформацией и не дать ей проникнуть в Италию. Однако в результате победы протестантизма в других странах доходы папской курии значительно сократились, не говоря уже о том тяжком моральном ущербе, который нанес сам факт возникновения реформации.

Фильм Евангелие от Иоанна это экранизация одного из самых ярких евангелий.

Дворец Фарнезе

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:07 +0000

Кардинал Алессандро Фарнезе, еще до того как стал Павлом III, начал строить для себя огромный дворец. Семья Фарнезе преданно служила церкви с XII века. Дед кардинала с 1417 года имел звание римского сенатора. Сам кардинал получил прекрасное гуманитарное образование: его учителем был Помпонио Лето, страстный поклонник античности и основатель римской Академии.
В Вечном городе Алессандро изучил латынь и древних авторов; затем он отправился во Флоренцию для овладения древнегреческим языком; там он был вхож в дом Лоренцо Великолепного и приобщился к высотам гуманистической культуры. Кардиналом ему удалось стать благодаря тому, что его сестра Джулия, славившаяся на весь Рим своей красотой, сделалась любовницей престарелого кардинала Родриго Борджа (впоследствии папы Александра VI), после того как ее в 14 лет отдали замуж за Орсо Орсини, меланхоличного одноглазого мальчика.
Поводом для постройки дворца Фарнезе в Риме послужило то обстоятельство, что кардинал Алессандро обзавелся семьей: от одной знатной римлянки он имел троих сыновей, а от другой женщины — дочь.
Папы Юлий II и Лев X признали его сыновей законными. Кардинал очень заботился о своих детях. Для их благополучной будущности требовались три условия: титулы, выгодная женитьба и блестящий образ жизни. Поэтому роскошный дворец оказался необходим.
Еще в 1495 году Алессандро купил за 5 500 дукатов дворец скончавшегося кардинала Пьетро Феррица; это здание стало основным ядром будущего знаменитого Палаццо Фарнезе. В октябре 1534 году Алессандро, сделавшись Павлом III, переселился в Ватикан, а его семья осталась во дворце, который еще с 1517 года стали перестраивать в новое здание по проекту Антонио да Сангалло Младшего.
После его смерти в 1546 году руководство строительством перешло к Микеланджело (ему принадлежат карниз, дверь и балкон над центральным входом и третий ярус внутреннего двора).
Перед зданием находится просторная площадь как символ могущества и богатства семьи Фарнезе, ибо ни один римский дворец не имел перед своим фасадом столь обширного пустого пространства.
Дворец, построенный из кирпича и оштукатуренный, представляет собой в плане замкнутый прямоугольник с большим квадратным двором внутри. В художественном плане он является развитием типа флорентийского трехъярусного дворца XV века.
С 1547 года в создании дворца участвовал Виньола, который с 1564 до 1573 года был главным руководителем строительства. Дворец полностью закончили в 1589 году под наблюдением Джакомо делла Порта.
В 1731 году Палаццо Фарнезе перешло во владение неаполитанских королей, которые увезли из него в Неаполь античные скульптуры (Геркулеса, Флору и Фарнез-ского быка). В 1911 году владельцы здания продали его Франции за три миллиона франков. Палаццо Фарнезе принадлежит к самым значительным ренессансным дворцам Италии.
В Новополоцке покончил жизнь самоубийством Артур Основин, который являлся основателем и директором фирмы Видео-АРТ.

Духи Челлини

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:05 +0000

Античные здания в Вечном городе по-прежнему оставались без присмотра. Любопытное упоминание о Колизее есть в мемуарах Бенвенуто Челлини, знаменитого флорентийского мастера. Он познакомился в Риме с одним священником из Сицилии, который занимался некромантией — вызывал духов.
Любознательный ювелир, страдавший от разлуки с юной красоткой-сицилианкой Анджеликой, пожелал познакомиться с этим делом, дабы духи вернули ему возлюбленную. Однажды ночью некромант привел его вместе с двумя приятелями в Колизей (Челлини называет его «Кулизей») для вызывания духов.
Челлини рассказывает: «Длилась эта штука полтора с лишним часа; явилось несколько легионов, так что Кулизей был весь переполнен. Я, который следил за драгоценными курениями, когда священник увидел, что их такое множество, он обернулся ко мне и сказал: «Бенвенуто попроси их о чем-нибудь». Я сказал, чтобы они сделали так, чтобы я опять был со своей Анджеликой, сицилианкой. В эту ночь нам никакого ответа не было».
Через несколько дней они снова отправились «в Кулизей», прихватив с собой мальчонку лет двенадцати. Некромант опять принялся за заклинания, и, как рассказывает Челлини, «весь Кулизей наполнился в сто раз больше, нежели они то учинили в тот первый раз.
Винченцио Ромоли разводил огонь вместе с этим сказанным Аньолино и великое множество драгоценных курений. Я, по совету некроманта, снова попросил, чтобы мне можно было быть с Анджеликой. Обернувшись ко мне, некромант сказал; «Слышишь, что они сказали? Что не пройдет и месяца, как ты будешь там, где она». И снова прибавил, что просит меня, чтобы я у него держался твердо, потому что легионов в тысячу раз больше; чем он вызывал, и что они самые что ни на есть опасные; и так как они установили то, о чем я просил, то необходимо их улестить и потихоньку их отпустить… Тем временем некромант, который дрожал от страха, старался мягким и тихим образом, как только мог, отпустить их. Винченцио Ромоли, который дрожал, как хворостинка, хлопотал над курениями. Я, который боялся столько же, сколько и они, старался этого не. показывать и всем придавал изумительнейшего духу; но я считал себя наверняка мертвым из-за страха, какой я видел в некроманте». Это вам не облицовка камнем из Италии!
На рассвете духи исчезли, а некромант сказал, что таким страшным делом не следует заниматься из-за пустяков, из-за какой-то там сицилианки, а надо у духов узнать, где находятся клады. Но алчность была чужда Челлини, и в скором времени он забыл про духов, так как увлекся новой работой, состязаясь с другим мастером в искусстве делать медали: «Пока я так расположился во что бы то ни стало прежде всего хотеть кончить мою медаль, мы уже были близки к концу месяца; при каковом, будучи влюблен до такой степени в свою медаль, я уже не помнил ни об Анджелике, ни о чем таком, но весь ушел в эту свою работу».
В конце месяца Челлини направился в Неаполь, спасаясь от папы Климента VII, который повелел изловить его и повесить, разгневавшись за то, что он, по слухам, убил человека (впоследствии выяснилось, что этот человек остался жив и папа с радостью отменил свой опрометчивый приказ).
Рассказ Челлини гласит: «Когда Солосмео присмотрел за своими делами в Монте Казини, мы вместе двинулись к Неаполю. Не доезжая полумили до Неаполя, нам попался навстречу трактирщик, каковой стал нас приглашать в свою гостиницу и говорил нам, что он много лет жил во Флоренции у Карло Джинори; и что, если мы остановимся у него в гостинице, он нам учинит премногие ласки, потому что мы флорентийцы. Каковому трактирщику мы несколько раз говорили, что не хотим к нему ехать. Этот человек, однако, то опережал нас, то нагонял, часто говоря нам все то же самое, что он хотел бы нас к себе в гостиницу. Так как он мне надоел, то я его спросил, не может ли он мне указать некую сицилианку, имя которой Беатриче, у каковой красавица дочка, которую зовут Анджелика, и они куртизанки. Этот трактирщик, решив, что я над ним, издеваюсь, сказал: «Пошли господь пагубу на всех куртизанок и на тех, кому они милы!» И, подбоднув коня, показал вид, что решительно едет от нас прочь. Мне казалось, что я удачно развязался с этим дураком трактирщиком, хотя при этом я и не остался в выигрыше, потому что мне вспомнилась великая любовь, которую я питал к Анджелике, и вот, когда я беседовал о ней со сказанным Солосмео не без некоторых любовных вздохов, вдруг мы видим, что к нам с великой поспешностью возвращается трактирщик, который, подъехав к нам, сказал: «Два дня или три тому назад рядом с моей гостиницей поселилась женщина с девочкой, которых как раз так зовут; не знаю, сицилианки ли они или из другого места». Тогда я сказал: «Такую власть имеет надо мной это имя Анджелика, что я, так и быть, остановлюсь в твоей гостинице». Мы двинулись сообща, вместе с трактирщиком, в город Неаполь и спешились у его гостиницы, и мне не терпелось привести свои вещи в порядок, что я и сделал скорехонько; и, войдя в сказанный дом рядом с гостиницей, я нашел там мою Анджелику, каковая учинила мне самые непомерные ласки, какие только можно вообразить. Так я пробыл с нею от двадцати двух часов до следующего утра с таким удовольствием, что равного. никогда не имел. И пока я наслаждался этим удовольствием, мне вспомнилось, что в этот самый день истекал месяц, который, мне был предсказан демонами в некромантическом круге. Так что пусть посудит всякий, кто с ними путается, через какие неописуемые опасности я прошел».

Опять война

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:05 +0000

В 1525 году в Северной Италии в битве при Павии французы потерпели столь тяжелое поражение, что даже король их Франциск I попал в плен к испанцам. Испания, хотя и выглядела победительницей, однако растратила значительную часть своих сил. Таким образом, наступило временное затишье.
Этим не замедлила воспользоваться энергичная Венеция, предприняв попытку объединить итальянцев и столковаться с французами. 22 мая 1526 году возникла Коньякская лига, в которую вошли Франция, папа, Венеция, Генуя, Флоренция и Милан. Однако между участниками пошли внутренние раздоры, а тем временем Карл V успел собраться с силами; в Германии он набрал 12 000 ландскнехтов, которые вступили в Италию, соединились с остатками испанской армии, захватили Милан и весной 1527 году двинулись на Рим.
Клименту VII пришлось начать переговоры с Карлом V; в середине марта они подписали соглашение, согласно которому лига была объявлена распущенной, а император отдал приказ своим испано-немецким войскам уйти за Альпы.
Однако чужеземцы-наемники вышли из повиновения императору, подняли мятеж и с яростью набросились на города Романьи и Тосканы (они обошли стороной только Флоренцию). 5 мая озверевшие солдаты подступили к Вечному городу, который не был способен к обороне. На следующее утро враги ворвались в Рим и предали его жесточайшему разгрому. Папа оказался в осаде в замке Святого Ангела. Бесчинства наемников продолжались столь долго, что римлянам в конце концов пришлось питаться собаками и крысами, а папе и его свите — травою, которая буйно произрастала во рвах, окружавших замок.
Среди защитников замка Святого Ангела был знаменитый флорентийский ювелир и скульптор Бенвенуто Челлини, который рассказал об этом в своем «Жизнеописании». Он находился на самом высоком месте замка, которое называлось «У Ангела», и состоял при пяти пушках, из которых палил по врагам со столь страстным увлечением и успехом, что с удивлением обнаружил в себе гораздо большую склонность к этому занятию, чем к ваянию.
Поглощенный новым для него делом, Челлини не проявлял никакого особого почтения к высоким духовным лицам. Он пишет: «Пока я был занят этим моим дьявольским упражнением, меня навещали некоторые из этих кардиналов, которые были в замке, но чаще всего кардинал Равенна и кардинал де’Гадди, каковым я много раз говорил, чтобы они ко мне не являлись, потому что эти их красные шапчонки видны издалека, поэтому с соседних дворцов, как, например, с башни Бини, они и я подвергаемся превеликой опасности; так что в конце концов я велел от них запираться и этим нажил большую с ними вражду».
Осада замка продолжалась долго; 9 декабря папе Клименту VII удалось бежать, переодевшись в скромное платье мирянина; однако еще полгода пришлось ему просидеть пленником в Орвьето, в небольшом городе, который располагается на отвесных доломитовых скалах и представляет собой естественную крепость (за это средневековые папы очень любили этот городок и нередко в нем жили).
Карл V оказался победителем, католическая церковь в лице Климента VII потерпела тяжкое поражение и перешла на унизительное положение вассала императора Священной Римской империи германской нации, утратив крупные владения в Северной Италии (Пьяченцу, Парму, Модену) и обещав уплатить выкуп в 400000 дукатов (Карл V этих денег не получил, ибо у побежденного и разоренного папы их просто не было).
Почти вся Италия оказалась во власти испанцев, французы сумели удержать Пьемонт и только ловкая Венеция сохранила полную независимость.
На территории Италии еще три десятилетия сражались Испания и Франция; папы, смотря по ситуации, склонялись то туда, то сюда, но чаще поддерживали Францию, ибо ее позиции были слабее.
История игрушек – этот сайт посвящен истории детских игрушек.

Последний проект Микеланджело

admin — Sun, 10 Jan 2010 12:54:04 +0000

В 1536 году Микеланджело получил крупный архитектурный заказ: Павел III поручил ему создать парадный ансамбль Капитолийской площади. Хотя строительство продолжалось долго и завершилось после смерти Микеланджело, однако его проект не подвергся изменению и Вечный город украсился превосходным архитектурным ансамблем — первым в истории Европы Нового времени.
Как для коренных римлян, так и для Микеланджело Капитолий всегда оставался сердцем античного Рима, памятником его величия и славы; поэтому по краям просторной широкоступенчатой лестницы, ведущей на холм, он поставил античные беломраморные статуи богов-близнецов Кастора и Поллукса (Диоскуров), а в центре площади на невысоком пьедестале поместил роскошную бронзовую конную статую знаменитого императора-философа II века, Марка Аврелия, которая ранее находилась перед Латеранской базиликой.
Площадь окружена тремя зданиями: на заднем плане — Палаццо Сенаторио (дворец Сенаторов, построенный в средние века и неоднократно переделывавшийся), слева — здание Капитолийского музея, справа — Палаццо деи Консерватори (дворец Консерваторов). В центральной нише лестницы дворца Сенаторов Микеланджело хотел поместить гигантскую статую Юпитера Капитолийского (вместо нее там находится сравнительно небольшая аллегорическая статуя Рима); статуи речных богов, расположенные по краям лестницы, в древности украшали термы Константина.
Площадь вымощена кирпичом и травертином, уложенными в красивый звездообразно-круговой узор. Фасады двух одинаковых боковых зданий, обильно украшенные сочными и выразительными архитектурными деталями, несут в себе новые настроения энергии и движения, резко отличные от того духа спокойной гармонии, который был присущ зодчеству Возрождения (в их строительстве принимали участие Джакомо делла Порта, Джироламо и Карло Райнальди).
Церковь сегодня