История Рима

Рим строился стихийно, без каких-либо намеков на разумную планировку: особняки знати расположились на холмах, площади возникли на месте просторных низин, а улицы оказались извилистыми в зависимости от рельефа местности.
  Ширина улиц была невелика: от трех до семи метров. Днем улицы настолько заполнялись людьми, что никакой транспорт не в состоянии был проехать; Юлий Цезарь официально запретил в Риме езду на лошадях с восхода солнца и до заката.
  Никаких видов общественного транспорта в Вечном городе не существовало, и по нему можно было только ходить пешком; знатных и состоятельных людей их рабы носили на носилках.
  По причине отсутствия городского транспорта Рим не мог беспредельно расти вширь, и ему пришлось расти вверх, В конце III в. до н. э. появились первые многоквартирные дома в несколько этажей, которые стали называть инсулами, т. е. «островами». В дальнейшем их становилось все больше и больше, так что в I в. до н. э. Цицерон мог с полным основанием сказать: «Рим поднялся кверху и повис в воздухе».
  С I в. до н. э. инсулы имели бетонные стены с кирпичной облицовкой, которую не штукатурили, так как эти дома имели чисто практическое назначение и об их красоте заботились очень мало. Толщина стен составляла около 60 см (2 римских фута). Потолки высотою более 3 м имели сводчатую форму: иногда потолки верхних этажей были плоские деревянные.
  Первый этаж, как правило, отводился под таберны (лавки), над которыми находились антресоли, где могли жить хозяева лавок; квартиры располагались выше. Инсулы имели различное количество этажей: от трех до шести. Если учесть узость римских улиц, то станет очевидно, что многоэтажные инсулы превращали улицы в тесные темные коридоры. Поэтому власти заботились об ограничении высоты зданий.
  Император Октавиан Август запретил строить инсулы выше 70 футов (20,69 м), в начале II в. император Траян установил предельную высоту домов в 60 футов (17,74 м).
  Сколько было домов в Риме? Есть данные для первой трети IV в. н. э.: 1790 особняков и 46602 инсулы. Однако если учесть площадь, занимаемую каждой инсулой (от 100 до 400 кв. м), то окажется, что в Риме не хватит территории для такого количества домов. Поэтому предполагают, что в число 46 602 входят не целые дома, а их части (т. е. секции с отдельными входами, ибо инсулы, как и наши современные дома, имели по нескольку лестниц с отдельными парадными).
  До нашего времени на территории Рима ни одна инсула целиком не сохранилась; раскопаны лишь незначительные остатки их (например, в 1935 г. на улице Джулио Романо у подножия Капитолия).
  Инсулы относительно хорошо сохранились в Остии, которая играла роль порта Рима. Остийские инсулы не были стандартными; они имели разное количество этажей и неодинаковую планировку квартир с различным количеством комнат с кухнями и без них. Были квартиры из пяти комнат площадью в 200 кв. м, из шести комнат с кухней площадью в 170 кв. м, из четырех комнат—160 кв. м, из трех комнат с кухней—100 кв. м. Некоторые квартиры занимали два этажа и могли быть превращены в две маленькие квартиры площадью по 60 кв. м. В Остии имелись дома с богатыми квартирами на первом этаже, состоявшими из двенадцати комнат, стены которых были расписаны фресками, а полы отделаны мозаикой.
  Коммунальных квартир в принципе не существовало, но бедняки нередко сообща снимали одну квартиру, и получалось некое подобие коммунальной, в которой, однако, соседи были людьми знакомыми, а не случайными.
  Жизнь в инсулах не отличалась большим комфортом, ибо не во всех квартирах имелись кухни, не было водопровода и санузлов, отсутствовало отопление, а окна, как правило, закрывались деревянными ставнями с прорезями для света (очень редко в окна вставлялась слюда, а оконное стекло, появившееся на рубеже I в. до н. э. и I в. н. э., считалось большой роскошью). Закон обязывал каждого жителя инсулы держать в своей квартире запас воды на случай пожара.

Popularity: 1%

Ввиду большой скученности и тесноты улиц Рим в пожарном отношении был очень неблагополучным городом и горел неоднократно, хотя его постоянно охраняла специальная противопожарная служба.
  Во времена республики для этой цели назначались три человека, в распоряжении которых находился отряд государственных рабов. Октавиан Август произвел серьезную реорганизацию, что значительно повысило эффективность противопожарной службы: он создал целый корпус пожарных из 7000 вольноотпущенников.
  Рим делился на 14 районов, и каждые два района обслуживала одна тысяча пожарных. Если загоревшийся дом невозможно было потушить, то его разрушали, чтобы огонь не перекинулся на соседние здания. Но так как дома стояли близко друг к другу, то огонь быстро распространялся, и не один раз значительная часть города выгорала.
  Эти бедствия были столь частым явлением, что о них неоднократно встречаются упоминания в античной литературе.

Popularity: 1%

Большинство инсул строилось наспех и плохо, так как это были доходные дома, владельцы которых заботились лишь о барышах, ибо квартирная плата в Риме ввиду его перенаселенности была очень высокой («Здесь дорога и квартира, хотя бы дрянная».
  Превосходно пишет об этом М. Е. Сергеенко:
  «Дороговизна римских квартир объясняется, конечно, большим спросом, но значительную роль играла здесь и спекуляция. И тут перед нами встает фигура домохозяина. Это человек богатый и любящий богатство, но не просто стяжатель и сребролюбец: это делец и предприниматель с широким размахом.
  Трезвая расчетливость делового человека, который умно учитывает требования сегодняшнего дня и умело их использует, сочетается в нем с любовью к риску, к опасности, с азартностью игрока, ставящего на карту все в надежде на выигрыш. Он очень озабочен тем, чтобы поскорее вернуть деньги, вложенные в постройку, и вернуть их, конечно, с прибылью; ему нужно, чтобы его инсула вырастала как можно скорее, и его больше беспокоят цены на материал, чем его качество.
  Домохозяину в Риме грозили опасности весьма реальные: случались землетрясения, Тибр разливался и заливал низины, пожары были явлением обыденным. Ожидать, пока съемщики въедут, пока они внесут квартирную плату (она уплачивалась по полугодиям), — это было слишком долго. Хозяин сдает новый дом целиком одному человеку, который уже от себя будет сдавать отдельные квартиры (это занятие имело официальное обозначение: cenaculariam ехегсеге), а сам, разгоряченный полученной прибылью, увлекаемый перспективой приливающего богатства, кидается в новые строительные спекуляции. Он одержим бесом лихой предприимчивости: сносит построенный дом, распродает строительные материалы с несомненной для себя выгодой; поймав слухи о вчерашнем пожаре, отправляется к хозяину-погорельцу и, если тот пал духом и зарекается строить в Риме, по сходной цене покупает у него участок (по словам Плутарха, Красс таким образом прибрал к рукам около половины земельной площади в Риме). Он строит, перепродает, покупает, предпринимает капитальный ремонт под предлогом, что дом грозит обвалом; делит его на две половины глухой стеной — мысль о жильцах и об их удобствах его не только не беспокоит, а просто не приходит ему в голову: для него это не люди, а источник дохода. Он и не видит их; к дому у него приставлен доверенный раб — insullarius, он следит и за жильцами, и за главным арендатором, блюдет хозяйские интересы и докладывает хозяину о всех неполадках и непорядках в доме. Это он уговаривает у Ювенала жильцов дома, который еле держится на тонких подпорках, не волноваться и спокойно спать.
  Главный арендатор — это человек иного склада и характера. Этот не пойдет на риск и боится его: он ищет наживы верной, идет теми дорожками, где над ним не висит никаких серьезных неприятностей.
  Дигесты приводят в качестве примера, т. е. как нечто обычное, арендатора, который снял дом за 30 000 сестерциев и, сдав все квартиры по отдельности, собрал со всех 40 000, иными словами, нажил на этом деле 33% — кусок жирный! Получен он был, конечно, не без хлопот и беспокойства: приходилось крепко следить, чтоб жилец не сбежал, не заплатив за квартиру, — нужен был глаз да глаз; приходилось терпеливо выслушивать жалобы этих самых жильцов, лившиеся потоками по самым разнообразным поводам; неприятности, конечно, были, но и доход был хороший и верный.
  Хуже бывало, если хозяин, которому не было угомона, решал ломать дом, чтобы выстроить более доходный. И тут, однако, арендатор не оставался в убытке: по закону хозяин обязан был вернуть ему внесенную им аренду и добавить к ней деньги, которые арендатор рассчитывал получить за квартиры и которых лишился с выездом жильцов. По этому последнему пункту, вероятно, не все проходило гладко, но большого ущерба, надо думать, «оптовик» не терпел…
  Элементом, который действительно страдал от всей этой деловой и часто совершенно бессовестной возни, были жильцы. Хозяину приходило в голову занять дом для себя и для собственных нужд — жильцы обязаны выселиться; дом продан — новый владелец имеет право выселить жильцов. Пусть они будут при этом как-то вознаграждены денежно, но это не избавит их от беготни по Риму в поисках нового жилья, хлопотливых и трудных дополнительных расходов, усталости.
  Вещи жильца, въехавшего в квартиру, «ввезенное и внесенное», считаются отданными хозяину в залог, обеспечивающий аккуратное внесение квартирной платы. В случае неуплаты хозяин имеет право забрать те из них, которые стоят в квартире постоянно, а не оказались там случайно или временно. Но вот квартирант добросовестно расплатился, срок его договора истек, а хозяин захватил его имущество и его не выпускает.
  Основной арендатор никак не может рассчитаться с хозяином — в ответе быть жильцам: владелец дома накладывает руку на их собственность, правильно рассчитывая, что главный съемщик поторопится расплатиться с ним, хозяином, потому что, пока :эта расплата не будет произведена, жильцы не внесут ему ни сестерция. Хозяин мог «блокировать» жильца: если в его квартиру вела отдельная лестница (в мастерских с антресолями это было неизменно), деревянные ступеньки ее вынимались, и жилец оказывался отрезанным от внешнего мира… «Блокада» снималась, когда несчастный жилец всякими правдами и неправдами раздобывал деньги в уплату своего квартирного долга.
  Мы видели, какой лишней тяготой ложится на человека не очень обеспеченного то обстоятельство, что он снимает квартиру не прямо от домохозяина, а через арендатора, снявшего дом целиком. Арендатор зарабатывает на своем съемщике; съемщик решает потесниться и, сдавая отдельные комнаты от себя, зарабатывает на своих жильцах: получается какая-то цепь спекуляции, особенно тесно сжимавшей наиболее бедных и бессильных».

Popularity: 1%

Хотя в инсулах водопровода не было, однако Рим в целом от недостатка воды. не страдал. Проперций упоминает о «легком журчании струй, наполняющих звоном весь город».
  За период от IV в. до н. э. до III в. н. э. построили 11 водопроводов; вода их поступала в многочисленные фонтаны. (Это слово происходит от латинского fons, fontis — источник).
  Фонтаны в Риме существовали не для красоты, они имитировали источники, и вода в них не била кверху, а стекала вниз; жители города брали воду из фонтанов. По водопроводам шла вода из разных источников, поэтому она была разного качества, начиная от очень вкусной и вплоть до воды, почти непригодной для питья.
  Римляне хорошо разбирались в своих водопроводах и знали, в каком фонтане какая вода. В I в. н. э. Рим был обеспечен водой гораздо лучше, чем Петербург в начале XX в.: в Риме ежедневно на одного человека приходилось от 600 до 900 литров воды, а в Петербурге — только 200 литров.
  К началу IV в. в Риме действовало около 800 фонтанов и работало более 100 общественных бань.

Popularity: 1%

В перенаселенном Риме спокойно спать можно было только в особняках на холмах, а в инсулы, расположенные на узких улицах в низинах, легко проникал малейший шум извне. Античные поэты неоднократно сетуют на утомительность столичной жизни для бедного человека:
  Зачем, ты хочешь знать, в сухой Номент часто
  На дачу я спешу под скромный кров Ларов?
  Да ни подумать, Спарс, ни отдохнуть места,
  Для бедных в Риме нет: кричит всегда утром
  Учитель школьный там, а ввечеру — пекарь;
  Там день-деньской все молотком стучит медник;
  Меняло с кучей здесь Нероновых денег
  О грязный стол гремит монетой со скуки,
  А там еще ковач испанского злата
  Блестящим молотком стертый бьет камень…
  Тебе же, Спарс, совсем и невдомек это,
  Когда ты нежишься в Петильевом царстве
  И на вершины гор глядит твой дом сверху,
  Когда деревня — в Риме, винодел — римский,
  Когда с Фалерном винограда сбор спорит, ‘
  А по усадьбе ты на лошадях ездишь,
  Где сон глубок, а голоса и свет солнца
  Покой нарушить могут, лишь когда хочешь.
  А нас толпы прохожих смех всегда будит,
  И в изголовье Рим стоит. И вот с горя
  В изнеможенье я на дачу спать езжу.
  
  Днем на узких и кривых римских улицах была такая толкотня и сутолока, что пешеходу приходилось нелегко, и только богач, которого несли в носилках, мог блаженствовать: «если богач спешит по делам, над толпы головами, вех раздвинув, его понесут на просторной либурне. Там ему можно читать, писать или спать по дороге, — ежели окна закрыть, то лектика и дрему наводит; Все же поспеет он в срок; а нам, спешащим, мешает Люд впереди, и мнет нам бока огромной толпою Сзади идущий народ: этот локтем толкнет, этот палкой Крепкой, иной по башке заденет бревном иль бочонком; Ноги у нас все в грязи, наступают большие подошвы С разных сторон, и вонзается в пальцы военная шпора».
  С заходом солнца Рим погружался в темноту, и запоздавший прохожий должен был освещать себе путь светильником; уличное освещение факелами и свечами появилось только в начале III в. н. э.
  Ночной Рим становился страшным городом:
  »Много других по ночам опасностей разнообразных:
  Высятся крыши домов, и, сорвавшись с них, черепица
  Голову всю разобьет! Постоянно из окон открытых
  Вазы осколки летят и, всей тяжестью брякнувшись оземь,
  Всю мостовую сорят. Всегда оставляй завещанье,
  Идя на пир, коль .ты не ленив и случайность предвидишь:
  Ночью столько смертей грозит прохожему, сколько
  Ты по дороге своей встречаешь отворенных окон;
  Вот и молись потому, вознося плачевную просьбу,
  Чтоб лишь помоями ты был облит из широкого таза…
  Впрочем, опасно не это одно: встречаются люди,
  Грабить готовые в час, когда заперты двери и тихо
  В лавках, закрытых на цепь и замкнутых крепким засовом.
  Вдруг иной раз бандит поножовщину в Риме устроит».

Popularity: 1%

По ночному Риму рыскали не только профессионалы уголовного мира; случалось, что на прохожих нападала веселящаяся знатная молодежь.
  Тацит пишет о подобных «забавах» молодого императора Нерона: «В консульство Квинта Волузия и Публия Сципиона (в 56 г. н. э.) на границах Римского государства царили мир и покой, а в самом Риме — отвратительная разнузданность, ибо одетый, чтобы не быть узнанным, в рабское рубище Нерон слонялся по улицам города, публичным домам и всяким притонам, а его спутники воровали выставленные на продажу товары и наносили раны случайным прохожим, до того неосведомленным, кто перед ними, что и самому.
  Нерону порою перепадали в потасовках удары и на его лице виднелись оставленные ими следы. В дальнейшем, когда стало известно, что бесчинствует не кто иной, как сам Нерон, причем насилия над именитыми мужчинами и женщинами все учащались, и некоторые, поскольку был явлен пример своеволия, под видом Нерона принялись во главе собственных шаек- безнаказанно творить то же самое, Рим в ночные часы уподобился городу, который захвачен врагом.
  Принадлежавший к сенаторскому сословию, но еще не занимавший государственных должностей Юлий Монтан как-то в ночном мраке наткнулся на императора и с силой оттолкнул его, когда тот попытался на него броситься, но, узнав Нерона, стал молить о прощении, что было воспринято как скрытый укор, и Монтана заставили лишить себя жизни. Впредь Нерон, однако, стал осторожнее и окружил себя воинами и большим числом гладиаторов, которые оставались в стороне от завязавшейся драки, пока она не отличалась особой ожесточенностью, но, если подвергшиеся нападению начинали одолевать, брались за оружие».
  К счастью для римлян, император-разбойник был явлением уникальным, а золотая молодежь не часто отваживалась бесчинствовать самостоятельно.

Popularity: 1%

Со второй половины I в. до н. э. Рим стал быстро застраиваться великолепными зданиями. Особенно много строили императоры от своего имени и на свои средства, ибо были уверены, что мощная архитектура способствует упрочению их власти в настоящем и славы в будущем.
  Юлий Цезарь недолго был властителем Рима, однако успел развернуть широкое строительство. По его желанию на Форуме начали сооружать базилику и курию (место заседания сената), а на Марсовом поле — каменный театр.
  Так как Форум стал уже тесен, то Цезарь повелел создать у отрогов Квиринальского холма за Комицием новую площадь, которая получила его имя. На форуме Юлия Цезаря построили храм Венеры Прародительницы, что имело определенный политический смысл.
  Дело в том, что Гай Юлий Цезарь принадлежал к роду Юлиев, который переселился в Рим из Альбы Лонги и считал своим родоначальником Аскания Юла, сына Энея. Эней же, согласно преданию, был сыном троянца Анхиза и богини Венеры, дочери верховного бога Юпитера.
  Юлий Цезарь и раньше напоминал римлянам о своей великолепной родословной, обосновывая этим в какой-то мере свои права на высшую власть, которую он в конце концов захватил, поправ все законы государства и тем самым положив конец республиканской форме правления. Еще в молодости он произнес на похоронах своей жены Корнелии и тетки Юлии такие слова: «Род моей тетки Юлии восходит по матери к царям, по отцу же — к бессмертным богам: ибо от царя Анка Марция происходят Марции Рексы (цари), имя которых носила ее мать, а от богини Венеры — род Юлиев, к которому принадлежит наша семья. Вот почему наш род облечен неприкосновенностью, как цари, которые могуществом превыше всех людей, и благоговением, как боги, которым подвластны и сами цари». От храма Венеры Прародительницы сохранились три мраморные колонны коринфского ордера.
  Постройки, начатые Цезарем, были завершены его наследником Октавианом Августом, но некоторые из них сохранили его имя: базилика Юлия и курия Юлия. От базилики Юлия уцелели мраморные фрагменты ступеней и колонн, а также небольшая часть кирпичной аркады (оставшаяся от реставрации при Диоклетиане в 284—305 гг.). Курия Юлия, перестроенная в III в. н. э., в средние века использовалась как церковь и была реставрирована в первой половине XX в.
  Юлий Цезарь был убит 15 марта 44 г. до н. э. Его погребальный костер пылал посреди Форума, а много лет спустя Октавиан Август приказал на этом месте построить храм божественного Юлия, ибо Цезарь был причислен к богам; от этого храма сохранился только цоколь.
  Октавиан завершил также начатое Цезарем строительство театра и дал ему имя своего племянника Марцелла. Театр вмещал около 14000 зрителей и по своим размерам уступал только театру Помпея. В театре Марцелла места для зрителей располагались на мощных арочных субструкциях, часть которых сохранилась до нашего времени.
  Храм Диоскуров — один из древнейших римских храмов, заложенный в 484 г. до н. э. Его целиком перестроили по желанию Августа, подвергался он реконструкции и в последующие времена. Сохранившиеся три колонны характерны для вкусов императорского Рима.
  Этот храм имел высокое основание, служившее как бы трибуной для выступления ораторов. Фасад здания украшали мраморные статуи Кастора и Поллукса. В первой половине I в. н. э. храм Диоскуров постигла неожиданная участь. Император Калигула, молодой человек с повадками откровенного безумца, стал притязать на то, чтобы при жизни сделаться богом.
  Его биограф пишет: «Он распорядился привезти из Греции изображения богов, прославленные и почитанием и искусством, в их числе даже Зевса Олимпийского, — чтобы снять с них головы и заменить своими. Палатинский дворец он продолжил до самого Форума, а храм Кастора и Поллукса превратил в его вестибюль и часто стоял там между статуями близнецов, принимая божеские почести от посетителей; и некоторые величали его Юпитером Латинским» 66.
  Императорские дворцы возникли в Риме не сразу, а постепенно.
  Юлий Цезарь, будучи великим понтификом, т. е. главным жрецом Рима, жил в небольшом доме на Форуме, который назывался Регия и по давней традиции был жилищем главы римского государственного культа.
  По преданию, Регию построил в конце VIII в. до н. э. второй римский царь Нума Помпилий, который учредил коллегию жрецов-понтификов. Регия много раз перестраива лась: до нашего времени сохранились основания стен мраморного здания, построенного в 36 г. до н. э. Гнеем Домицием Кальвином.
  Римляне, охотно усваивавшие культурные достижения других народов, еще в царскую эпоху приглашали к себе этрусских и греческих художников; со временем появились у них и собственные мастера. Росписями издавна украшали храмы и гробницы; в домах хранились не только скульптурные, но и живописные портреты предков; уже с III в. до н. э. в триумфальных процессиях стали носить картины с изображением сцен войны; картины посвящали в храмы, а иногда выставляли на Форуме или на Капитолии для всеобщего обозрения.
  В богатых домах стены комнат, обычно не имевшие окон, сплошь покрывали росписями; это могли быть пейзажи, мифологические сцены, изящные архитектурные фантазии, гирлянды, сплетенные из цветов, плодов и листьев. Художники хорошо владели светотенью и перспективой, составляющими основу реалистической живописи.

Popularity: 1%

Август увековечил свое имя сооружением нового форума рядом с форумом Цезаря. Композиционным центром этой площади стал беломраморный храм Марса Мстителя (в знак отмщения за убийство Цезаря). Частично уцелели широкая лестница этого храма, боковые стены и колонны высотою около 18 м. На форуме Августа стояли статуи великих римлян, начиная с Ромула.
  Только со времени Августа Рим начал превращаться в благоустроенный и красивый город. Это обстоятельство особо отмечено историком Светонием:
  «Вид столицы еще не соответствовал величию державы, Рим еще страдал от наводнений и пожаров. Он так отстроил город, что по праву гордился тем, что принял Рим кирпичным, а оставляет мраморным; и он сделал все, что может предвидеть человеческий разум, для безопасности города на будущие времена.
  Общественных зданий он выстроил очень много; из них важнейшие — форум с храмом Марса Мстителя, святилище Аполлона на Палатине, храм Юпитера Громовержца на Капитолии. Форум он начал строить, видя, что для толп народа и множества судебных дел уже недостаточно двух площадей и нужна третья; поэтому же он поспешил открыть этот форум, не дожидаясь окончания Марсова храма, и отвел его для уголовных судов и для жеребьевки судей.
  О храме Марса он дал обет во время филиппийской войны, в которой он мстил за отца; и он постановил, чтобы здесь принимал сенат решения о войнах и триумфах, отсюда отправлялись в провинции военачальники, сюда приносили украшения триумфов полководцы, возвращаясь с победой.
  Святилище Аполлона он воздвиг в той части Палатина, которую, по словам гадателей, избрал себе бог ударом молнии, и к храму пристроил портики с латинской и греческой библиотекой; здесь на склоне лет он часто созывал сенат и просматривал списки судей. Юпитеру Громовержцу он посвятил храм в память избавления от опасности, когда во время кантабрийской войны при ночном переходе молния ударила прямо перед его носилками и убила раба, который шел с факелом.
  Некоторые здания он построил от чужого имени, от лица своих внуков, жены и сестры — например, портик и базилику Гая и Луция, портики Ливии и Октавии, театр Марцелла. Да и другим видным гражданам он настойчиво советовал украшать город по мере возможностей каждого, воздвигая новые памятники или восстанавливая и улучшая старые. И много построек было тогда воздвигнуто многими гражданами: Марцием Филиппом — храм Геркулеса Мусагета, Луцием Корнифицием — храм Дианы, Азинием Поллионом — атрий Свободы, Мунацием Планком — храм Сатурна, Корнелием Бальбом — театр, Статилием Тавром — амфитеатр, а Марком Агриппой — многие другие превосходные постройки.
  Весь город он разделил на районы и кварталы, постановив, чтобы районами ведали по жребию должностные лица каждого года, а кварталами — старосты, избираемые из местных жителей. Для охраны от пожаров он расставил посты и ввел ночную стражу, для предотвращения наводнений расширил и очистил русло Тибра, за много лет занесенное мусором и суженное обвалами построек. Чтобы подъезды к городу стали удобнее со всех сторон, он взялся укрепить Фламиниеву дорогу до самого Аримина, а остальные дороги распределил между триумфаторами, чтобы те вымостили их на деньги от военной добычи.
  Священные постройки, рухнувшие от ветхости или уничтоженные пожарами, он восстановил и наравне с остальными украсил богатыми приношениями. Так, за один раз он принес в дар храму Юпитера Капитолийского шестнадцать тысяч фунтов золота и на пятьдесят миллионов сестерциев жемчуга и драгоценных камней».
  Такова была строительная деятельность основателя Римской империи. Многие из последующих императоров старались подражать этому примеру.
  Еще при жизни Август позаботился о сооружений мавзолея для себя и своих близких. Его построили в 28—23 гг. до н. э. на Марсовом поле в виде мощного круглого приземистого здания, верхняя часть которого, возможно, представляла собой подобие кургана со статуей могучего императора наверху. От мавзолея сохранились только руины, по которым трудно судить о его первоначальном облике; его высота достигала 44 м, а диаметр — 89 м.
  Ко времени Августа относятся три изящные беломраморные коринфские колонны с частью антаблемента, которые сейчас служат украшением Римского Форума, превратившегося в руины.
  Эти три колонны всегда возвышались на Форуме, но было время, когда забыли, остатком какого здания они являются, ибо жители Вечного города в средние века погрузились в бездну невежества и почти полностью утратили память о своем великом прошлом.
  После долгого тысячелетия дикого римского средневековья людям нового времени надо было приложить поистине титанические усилия, чтобы восстановить память об античном Риме по тем обломкам, на какие он рассыпался. Даже в первой половине XIX в. еще многие археологические памятники были определены неверно, в том числе и эти три колонны.
  Октавиан Август, сделавшись полным хозяином Римского государства, учел печальный опыт своего отчима Юлия Цезаря, которого убили за то, что тот вёл себя как откровенный монарх. Наследник великого Цезаря надел на себя личину притворства и позаботился о восстановлении республиканской внешности государства: официально власть снова стала принадлежать римскому народу.
  Однако Октавиан оказался самым богатым человеком в государстве (завоеванный Египет не стал провинцией римского народа, а сделался его частным владением), завел собственную казну (из которой иногда оказывал помощь государственной казне), командовал всеми римскими войсками, часть которых была его личными военными силами (в Риме 3 000, а в других городах Италии — 6 000 воинов); кроме того, он имел право в сенате первым высказывать свое мнение (т. е. был принцепсом сената) и, будучи народным трибуном, мог налагать вето на распоряжения любого должностного лица (поэтому период ранней империи называется принципатом; слово «император» сначала служило обозначением высшего почетного военного титула и не имело значения «монарх»).

Popularity: 4%

В республиканском Риме официальной идеологии не существовало; каждый мог думать о делах земных и небесных, что хочет, и нес ответственность не за мысли, а за поступки, если они шли вразрез с законами.
  Принцепс Октавиан, покровительствуя поэтам, стал проявлять особую заботу о том, чтобы они в своих творениях проводили угодные ему идеи.
  Цензура еще не была изобретена, но осмотрительный властелин исподволь начал отучать своих сограждан от свободного полета мысли и не допускал публикации сочинений, авторы которых, думая иначе, чем он, позволяли себе критиковать высоких лиц.
  Почтение, которое все обязаны были проявлять по отношению к принцепсу, стало переходить в подобострастие (качество, незнакомое республиканскому Риму).
  Этот новый дух времени отчетливо проявился в том торжественном посвящении, которым начинает Витрувий свой труд об архитектуре: «В то время как твой божественный ум и воля, император Цезарь, заняты были завоеванием мира, а граждане гордились твоей непобедимой доблестью, торжеством и победою над всеми простертыми ниц врагами, все покоренные племена следовали твоему мановению и римский народ вместе с сенатом, освобожденный от тревог, руководился твоими великими замыслами и решениями, я не осмеливался, пока ты был занят столь важными делами, издавать своего старательно обдуманного сочинения об архитектуре, опасаясь оскорбить тебя своим несвоевременным к тебе обращением. Однако когда я убедился, что ты озабочен не только общим благополучием и установлением государственного порядка, но и постройкой целесообразных общественных зданий, дабы благодаря тебе не только расширились пределы государства присоединением к нему новых областей, но чтобы величие империи приумножилось и возведением великолепных общественных зданий, я не счел возможным пренебречь изданием для тебя своего сочинения от этом предмете, тем более, что я был уже известен с этой стороны твоему родителю, доблести которого был ревностным почитателем. Когда же совет небожителей водворил его в обители бессмертия и родительскую власть передал в твои руки, то рвение мое, оставаясь верным его памяти, обратилось в преданность тебе».
  При преемнике Октавиана Тиберии подобострастие переросло в столь откровенное пресмыкательство, что он, покидая заседание сената, обычно восклицал: «О люди, созданные для рабства!»
  Стремясь завуалировать монархический характер своей власти, Октавиан лицемерно выставлял напоказ свою скромность. Украшая Рим роскошными зданиями, он не построил для себя дворец, что особо отмечено его биографом: «Жил он сначала близ Римского Форума над Колечниковой лестницей, в доме, принадлежавшем когда-то оратору Кальву, а потом — на Палатине, в доме Гортензия; но и этот дом был скромный, не примечательный ни размером, ни убранством, — даже портики были короткие, с колоннами альбанского камня (вулканический туф, дешевый и непрочный местный камень), а в комнатах не было ни мрамора, ни штучных полов…
  Больших и роскошных домов он не терпел, и даже стоивший немалых денег дворец Юлии Младшей (своей внучки, подвергшейся опале) приказал разрушить до основания. Собственные виллы, очень скромные, он украшал не статуями и не картинами, а террасами и рощами, и собирал там древние и редкие вещи: например, на Капри — доспехи героев и огромные кости исполинских зверей и чудовищ, которые считают останками гигантов».
  Дом на Палатине, где жил Август, частично сохранился (его принято называть домом Ливии, жены императора). На стенах его уцелели античные фрески.

Popularity: 1%

Императорский дворец в северной части Палатинского холма начали строить преемники Августа — Тиберий (14—37 гг.) и Калигула (37—41 гг.); впоследствии его перестраивали в I—II вв. императоры Домициан, Траян и Адриан. Различные помещения дворца соединены огромным криптопортиком, очень высоким подземным сводчатым коридором, по которому можно подняться с Форума на Палатин. Гигантские стены и мощные своды криптопортика являются одним из особо впечатляющих памятников античного Рима.
  В I в. н. э. не только в Риме, но и по всей Италии богатые люди стали возводить роскошные дома. Но эта бурная строительная деятельность имела свою теневую сторону: строительный материал для возведения новых зданий брали из старых, выламывая необходимое и оставляя руины.
  Таким образом, Италия стала одновременно и украшаться и обезображиваться. По инициативе императора Клавдия (41—54 гг.) римский сенат повел решительную борьбу с этим новым злом и строжайше запретил ломать здания на территории всей Италии без специального разрешения.
  Сохранился текст этого постановления: «Так как предусмотрительность наилучшего принцепса (императора Клавдия) позаботилась также о зданиях нашего города (Рима) и всей Италии для сохранения их в веках, чему он сам способствовал не только августейшим повелением, но и своим примером, и добавилась к этому введенная им охрана как общественных, так и частных зданий на счастье наступлению нового века, и должны все воздерживаться от кровожаднейшего вида торговли и не превращать в руины дома и виллы, придавая им вид, ужасный для мирного времени, то сенату угодно было постановить: если кто-нибудь для продажи купит какое-либо здание, чтобы, разрушив его, получить большее количество денег, чем он заплатил при покупке, то пусть он внесет в государственную казну двойную сумму денег против той, за которую он купил это здание, и чтобы тем не менее о нем было сообщено в сенат. И так как равным образом не подобает, следуя дурному примеру, ни продавать, ни покупать, то, чтобы и продающие были бы ограничены в своих действиях, и те, которые, будучи обо всем осведомлены, из злого умысла продали бы здания вопреки этому сенатскому решению, сенату угодно было постановить: такие продажи считать недействительными. Впрочем, сенат заявляет, что нет никаких постановлений в отношении хозяев, которые в будущем, владея своим достоянием, произвели бы какие-либо перестройки, только бы это не делалось ради продажи. Постановили. В сенате присутствовало 383 человека».

Popularity: 1%