Лев X был человеком образованным, хорошо говорил по-латыни; при нем нашли рукопись с текстом сочинений великого римского историка Тацита, и он дал разрешение на их публикацию. Большой любитель искусства и сибарит, новый папа вел роскошнейший образ жизни, увлекался охотой на оленей и кабанов, ради курьеза держал при себе монаха, способного проглотить голубя и съесть сорок яиц, а к папскому столу подавали диковинные кушанья, приготовленные в виде вороны или обезьяны. «Весь Ватикан наполнился песнями и звуками струнных инструментов; .эти звуки носились над Римом как призыв к радостям жизни».
Лев X, верный традициям семейства Медичи, был человеком любознательным. Круг его интересов отличался столь большой широтой, что он, однажды присутствуя на бое быков и услыхав о существовании неведомого ему зубра, пожелал, чтобы чучело диковинного зверя украсило собой Ватикан. Исполнение столь необычного задания папа возложил на плоцкого епископа Эразма, посла Польши. Тот, в свою очередь, поручил это виленскому воеводе Радзивиллу, а своего друга, поэта-гуманиста Николая Гусовского, попросил написать поэму о замечательном звере. Лев X скончался раньше, чем чучело успело прибыть в Рим, но поэма была написана на латинском языке и издана в Кракове в 1523 году Пространная «Песнь о внешнем облике и свирепости зубра и об охоте на него» написана в античном духе элегическим дистихом и сочетает в себе яркую образность и торжественность с некоторой долей юмора, что ощущается уже в первых строках:
В Риме случилось мне как-то при сборище люда огромном
Зрелище видеть, в восторг приводившее бурный, — Бой беспощадный с быками толпе на потеху.
Тучи порхающих стрел и сверкающих копий В тело животных вонзались, несносную боль причиняя,
И бесновались животные, пеною ярость вскипала. Там же, пока наблюдал я, как бык свирепеет,
Болью подстегнут и рукоплесканьем с трибуны, Кто-то из наших сказал: «Как у нас на зубриной охоте».
Я согласился и сразу ж рассказывать начал о ратоборстве подобном с могучим и яростным зверем.
Как в поговорке — язык мой, моя откровенность Мне ж повредили. Рассказ мой, друзей захвативший,
Было приказано без промедленья, тотчас же в форму отлить стихотворную, песню сложить об охоте.
Видите, я меж поэтов невольный избранник, Песнь сочиняю о нашем невиданном звере.
Чудом в веках уцелевший под яркой Полярной звездою, он, повсеместно прослывший кровавым убийцей,
Часто внушал мне позорное, мерзкое чувство страха и ужаса. Стыдно признаться: случалось
Бегством спасаться, что даже плевались с презреньем Люди простые — в краях наших трусов не любят.
Здесь удостоенный чести, а может, опасности большей, Вынужден буду я ловкость свою проявить и с оружьем, Столь непривычным руке, наторенной на луке…
Вот и теперь я готовлюсь на севере в дебри лесные,
Как в старику, углубиться, ведь это привычно. Пусть там и зубр наш рыкает, и в стих прорывается эхо
Дикого рыка для пущей гармонии песни. Пусть он наполнит строку, чтоб к нему приглядеться,
К этому чуду далеких литовских владений. Телом своим монолитным громаден настолько,
Что, когда ранен смертельно, колени преклонит и сникнет, Трое охотников могут усесться на лбу меж рогами.
Так Лев X случайно оказался причиной создания одного из интереснейших произведений латиноязычной литературы Белоруссии.
Кстати, почитайте интересные рецензии на фильмы о Риме и не только!