Церковь активно выступала как против ростовщичества, так и против самого доходного вида торговли — торговли рабами. Рабовладение отменено не было, и в период раннего средневековья рабы продолжали использоваться в ремесле и крупных имениях.
В VIII в. в Риме еще действовал рынок рабов, однако церковь добилась его закрытия (в некоторых городах Италии работорговля имела место даже в XV в.; постепенно рабский труд в производстве был вытеснен трудом свободных, полузависимых и крепостных людей, а рабы стали использоваться главным образом в качестве прислуги).
К VII в. античная культура изжила себя. Самыми зримыми ее памятниками оставались древние здания, которые теперь не вызывали особого восхищения и не внушали к себе никакого почтения. Некоторыми из них овладела варваризованная римская знать и засела в них, как в крепостях, другие превратились в церкви, а большинство оказалось брошено на произвол судьбы и предоставлено разрушительной силе времени.
Архитектура остановилась в своем развитии: старое было утрачено, новое не приобретено.
Каменное строительство в Риме, как, впрочем, и в остальной Италии, прекратилось почти полностью. Старались только поддерживать здания в элементарно приличном виде, чтобы крыша не валилась на голову; но даже об этом заботились не всегда, и главная римская церковь — Латеранская базилика — дошла до такого плачевного состояния, что в IX в. рухнула. Весьма популярная история войн читается быстро.
При реставрации зданий не руководствовались никакими соображениями единства художественного стиля. Древние римские церкви, пройдя сквозь долгий ряд веков, сейчас представляют собой конгломерат разных художественных миров, где античность перемешалась с романским стилем, готикой, Ренессансом, барокко и классицизмом — получилось весьма причудливое архитектурное ассорти.
Античная литература не была забыта полностью, но знакомство с нею теперь сделалось привилегией лиц духовных, ибо их учили грамоте, а светские школы прекратили свое существование.
Латинский язык оставался официальным языком церкви и государства, а народный разговорный язык все стремительнее уходил от своего латинского прообраза в сторону будущего итальянского языка. Знатоков классической латыни стало так мало, что средневековую латынь окрестили малопочтенным названием — кухонная латынь.
Культура приобрела клерикальный характер, а все мирское надолго перестало серьезно интересовать людей. Светская литература угасла. Сошло на нет искусство портрета. Скульптура окостенела. Живопись, отрешившись от материального мира, сделалась условной: фигуры утратили объемность, стали плоскостными, исчезло ощущение реального пространства.
В соответствии с духом времени художественные образы приобрели обостренную эмоциональность, неся в себе чувства страдания и скорби.
Искусство утратило реалистический характер не по приказу владык духовных; свершилось это само собой, ибо мысли и чувства людей отвратились от земного мира и сосредоточились на мире потустороннем.
В душах большинства римлян воцарились настроения мистического экстаза и ужаса перед концом света и загробными муками. Жители Вечного города в массе своей погрузились во мрак слепой веры. Охваченные религиозным экстазом, люди оказались во власти галлюцинаций, и им стали являться видения: например, когда Пантеон освящали как церковь, то некоторым казалось, что они видят бесов, в панике покидающих древний храм через огромное круглое отверстие в куполе.